madmexanicus (madmechanic) wrote,
madmexanicus
madmechanic

Categories:

Пожар на АПЛ К 131 в 1984 году.

Не хорошо-то как. И в ленте нигде не мелькнуло. А ведь прошло 25 лет. Грустная дата.



18 июня 1984 года при возвращении из автономного плавания подводной лодки "К-131" по командованием капитана 1 ранга Е. Селиванова произошел объемный пожар в 7 и 8 отсеках, приведший к гибели 13 подводников. Погибшие захоронены в поселке Видяево.

Таковы скупые строчки официальных источников.

Чуть больше было сказанно в газете
Автономное плавание близилось к концу. До базы оставалось всего три-четыре дня хода, когда электрик БЧ-5 старший матрос Михаил Чернега, отдыхавший после трудной вахты в восьмом электромеханическом отсеке, неожиданно проснулся от резкого свистящего шума. Аварийно продували цистерну главного балласта, клапан которой находился у подводника прямо над головой. С койки Михаила был хорошо виден центральный проход отсека. Чернега мельком взглянул в него и… онемел: по проходу бежал горящий человек! Сразу же появилась мысль, что в отсеке пожар и необходимо побыстрее включиться в ИДА-59 (индивидуальный дыхательный аппарат), который хранился в боевом посту. Отсек был уже задымлен.

Когда парень выскочил в проход, увидел, что горящий человек (им оказался старшина команды электриков БЧ-5 мичман Валентин Трубицын) лежит ничком на палубе, а матросы, находившиеся рядом, пытаются сбить с него одеялом огонь. Чтобы попасть в пост обслуживания электромеханизмов главной энергетической установки (ГЭУ) и вспомогательных механизмов, Чернеге нужно было проскочить мимо метавшихся в проходе подводников. Но возможности такой не было.
Неожиданно вспомнил, что перед автономкой складывали "идашки" в трюме восьмого. Значит, нужно включиться там. В это время старшина второй статьи Буянов из БЧ-2 пытался укротить пламя при помощи носовой катушки ВПЛ (воздушно-пенная лодочная система, предназначенная для тушения пожаров). Но она не сработала.
Вынырнув из трюма уже в ИДА-59, Михаил увидел, что горит левый рукав рабочего платья Буянова. Схватив подвернувшуюся под руку емкость с водой, он окатил товарища с головы до ног, а затем помог старшине включиться в "идашку". Вместе начали выбираться на верхнюю палубу отсека. Аппарат Чернеге попался на размер больше, поэтому, вдыхая воздух, Михаил чувствовал, что в горле начало першить от гари. Лишь добравшись до поста и включившись в свою "идашку", старший матрос почувствовал себя лучше.

А по "каштану" (боевая трансляция на лодке) из центрального поста (ЦП) постоянно запрашивали обстановку в отсеке. Буянов доложил, что в восьмом еще остались живые подводники, и что пожар не прекращается. В это же время матросы Половой и Митрофанов, стоявшие на вахте в отсеке, старались сбить пламя с мичмана Трубицына. Но, не успев вовремя включиться в ИДА-59, надышались угарным газом и задохнулись.
В восьмом находился и техник-электрик БЧ-5 мичман Юрий Шкинь. Проснувшись по сигналу аварийной тревоги (отдыхал после вахты), он хотел воспользоваться изолирующим противогазом (ИП-6). Но тот, видимо, в дыму выскользнул из рук и упал за кабельные трассы. Да так, что не достать. Тогда Юрий Петрович, включившись в ПДУ (портативное дыхательное устройство), решил пробиваться сквозь пламя в трюм, где хранились "идашки", но, в отличие от Чернеги, другим, как оказалось более сложным путем. Позже аварийная партия нашла Шкиня в трюме. Юрий Петрович самую малость не добрался до аппарата, рассчитанного на более длительный (по сравнению с ПДУ), срок использования. Задохнулся…

Огненная трагедия разыгралась и в посту управления ГЭУ, расположенном в восьмом отсеке по принципу "отсек в отсеке". Там несли вахту несколько офицеров.Когда из ЦП запросили пост, что происходит в восьмом отсеке, командир электротехнического дивизиона (ЭТД) капитан 3 ранга Александр Черняев, находившийся вместе с "управленцами", отдраил переборочную дверь. Увидев, что в отсеке пожар, Черняев как командир восьмого сразу же стал руководить борьбой за живучесть. Но неожиданно произошел объемный взрыв паров масла, топлива и кислорода. Огненный смерч, ворвавшийся в открытую дверь пульта ГЭУ, полыхнул в лицо командиру группы дистанционного управления капитан-лейтенанту Леонову.

Когда капитана 3 ранга Черняева обнаружили за щитом электроэнергетики, то увидели, что офицер как бы присел над "идашкой", привалившись плечом к отсечной переборке. Он, видимо, всё же опередил взрыв, успел укрыться от смертоносного удара. На большее у него сил не хватило…
Из центрального поста поступила команда: всем оставшимся в живых немедленно эвакуироваться в девятый отсек. В восьмой собирались дать ЛОХ (лодочная объёмная химическая защита, используемая при тушении пожаров). В девятый отсек, а затем в десятый вместе со старшиной 2 статьи Буяновым и старшим матросом Чернегой вышли и несколько не пострадавших офицеров поста управления ГЭУ. Только здесь Михаил Чернега смог стянуть с головы "идашку" и перевести дыхание. Всё произошедшее за последние пять-десять минут - коротившие кабель-трассы, языки пламени, ядовитый дым, ослепительная вспышка объёмного взрыва - представлялось ему кошмаром. Понимал, что уцелели чудом, хотя, по правде говоря, уже десять раз успел попрощаться с жизнью. Слава Богу, что этот ужас для них, укрывшихся в десятом отсеке, уже закончился.
Но он продолжался для подводников, которые находились в седьмом отсеке. Кто-то из восьмого, поправ непреложный закон подплава не покидать аварийный отсек даже при угрозе собственной жизни, выскочил в горящей одежде в седьмой.

Стоявший на вахте матрос Иванов, увидев быстро разрастающийся пожар, бросился в каюту к командиру отсека капитан-лейтенанту Зеленскому. Офицер выбежал в центральный проход, но, сделав неловкое движение в сторону, через открытый в палубе люк провалился в трюм и тем самым спас себя. Потому что в следующую секунду от резкого перепада температуры разорвало кислородный баллон "идашки", уложенной в выгородке рядом с каютой Зеленского. Мощная огненная струя ударила матроса Иванова в упор. Он ещё пытался защититься от смертельной опасности. Но так, закрыв лицо руками, и погиб.

А подводники седьмого отчаянно боролись за живучесть. Выбравшись из трюма, их возглавил командир отсека. Когда Зеленский понял, что справиться с пожаром не под силу, принял единственно верное в сложившейся ситуации решение: так как станция ЛОХ находиться в седьмом, то дать газ "на себя".
Потом оставшихся в живых вывели в шестой отсек. Погибли в основном те, кто не успел включиться в индивидуальные средства защиты. Несколько подводников без "идашек" боролись с огнём в трюме. Их потом вытаскивала аварийная партия скрючившимися, задохнувшимися.
Когда к атомной подводной лодке подоспела помощь, пожар на её борту уже ликвидировали. Вспыхнувший внезапно, он выжег два отсека и унес жизни тринадцати подводников…


А вот что говорят очевидцы.
Вспоминает Радаев Д. В. - командир группы автоматики и телемехники "К-131" (мною сознательно сохранена форма воспоминаний - письмо к автору сайта):

Уважаемый Алексей!

Пишу Вам очень кратко (в связи с большой занятостью на работе) о том, что произошло 18.06.84г. Возможно, я какие-то детали забыл, или упустил; также прошу учесть, что все это очень субъективно (выводы и предположения).20 (?) апреля 1984 года мы вышли на боевую службу.Должен пояснить: на корабль я пришел лейтенантом в 1981 году в должности командира группы автоматики и телемеханики, и это была уже моя вторая автономка. Не скажу, что наш корабль был очень удачлив - на предыдущей БС (1979-80) был пожар (во время всплытия крыса обогнала командира и выскочила через верхний рубочный люк), во время докования, летом 1981 года в Полярном произошел взрыв в уравнительной цистерне (во время ее покраски) с гибелью личного состава (матрос Кирей?). Из-за этого случая нас не пустили на БС в этом же году.

Сам поход протекал очень спокойно, практически без аварийных тревог (самый главный показатель), если не считать одного события. Дело в том, что Леонов Игорь (КГДУ - погиб), принес в поход попугая, который жил у нас на пульте ГЭУ. Во время всплытия для загрузки продуктов и регенерации, я вынес клетку с попугаем на мостик (чтобы он тоже подышал средиземноморским воздухом). Так вот этот попугай неизвестным способом выбрался из клетки и улетел в родные края (если бы он остался, он бы разделил участь погибших).

18 июня 1984 года.
Это случилось в районе 9 - 10 часов утра. До всплытия оставалось два дня. На вахте стояла третья боевая смена, две другие отдыхали. На пульте находились КГДУ капитан-лейтенант Леонов Игорь, КГДУ лейтенант Мышкин, ТТ мичман Ватаман (отдыхал) и по трагической случайности на пульте был командир электротехнического дивизиона Черняев Саша (он готовился стать командиром БЧ-5 и изучал матчасть). В восьмом отсеке около РЩ находились старшина команды электриков мичман Трубицын Валентин Павлович, и мой подчиненный, которого я должен был сменить на вахте в 12:00, мичман Поцюс Донат Донатович. Я видел очень много версий по поводу причин пожара, но выскажу свое предположение. Это могло быть короткое замыкание в РЩ (мало вероятно), либо возгорание регенерации в РДУ либо, чему я больше верю - возгорание пыли эбонита. Дело в том, что они (возможно именно в это время) занимались изготовлением поделок из эбонита (заколок для галстуков и т.д.) - обтачивали на станке. Это очень суровое предположение, но свидетелей не осталось...

В этот момент что-то произошло, в результате чего загорелась одежда на Трубицине В. П. и волосы на Поцюсе Д. Д. Оставшийся в живых один матрос из турбинной группы (Перов?) видел, как в седьмой отсек забежал горящий Поцюс Д. Д. - там находился умывальник, он хотел залить голову водой, но воды не оказалось, в результате чего горящие волосы упали на турбину и лежащие там открытые аппараты ИДА, которые загорелись, начали рваться баллоны с кислородом и т.д. Поцюс вернулся в тамбур-шлюз восьмого отсека, где и упал. Самое печальное, что это был самый конец автономки, и весь экипаж находился в таком состоянии, я не могу это выразить точно, что-то типа предстрессового состояния. Когда произошла вспышка в восьмом отсеке, загорелись люди, и горящий мичман забежал в седьмой отсек, НИКТО не объявил аварийной тревоги, хотя мы готовились к этому ежедневно по несколько раз!

Во время этих событий, кто-то из пробегающих по восьмому отсеку задел "Каштан" (ГГС) и в Центральный пост пришел вызов из восьмого. Вахтенным механиком стоял КДЖ Ловцов Андрей, который услышал по "Каштану" из восьмого отсека только какие-то крики. На пульт он дал команду Черняеву разобраться с обстановкой в восьмом отсеке и тот вышел прямо в огонь! Пульт задраили, и после этого была объявлена аварийная тревога. Все находящиеся на пульте включились в аппараты, но Леонов Игорь успел наглотаться дыма и уже в аппарате упал. Находившиеся там же Мышкин и Ватаман ничем уже не смогли ему помочь (не смогли разжать челюсти и вставить загубник). Во время вспышки в восьмом отсеке, там находился (также по трагической случайности) кок матрос Абрамян, который, загоревшись, открыл переборку в девятый отсек и попытался туда выбежать. Находившийся на камбузе мичман Худяков вытолкнул его обратно в восьмой отсек, и лег на кремальеру переборки. ( Это очень суровый подводный закон - если бы это не произошло, мгновенно загорелся бы девятый жилой отсек и... продолжать не буду). В это время я тоже отдыхал в девятом отсеке, причем не услышал сигнала аварийной тревоги (тоже до сих пор не могу понять - почему?), меня скинул с койки КГДУ Лукьянчиков Олег (в последствии он еще раз меня спасет). Мы перешли в десятый отсек (девятый был уже полностью загазован, и стуки в переборку из восьмого отсека уже прекратились...), подали ЛОХ в восьмой, корабль всплыл.

После всплытия, перед нами стояла главная задача - спасти корабль и людей, мы очень надеялись, что не все в 8 и 7 отсеках погибли. Поэтому одновременно с носа (с 6 отсека) и с кормы (с 9 отсека) начали вводить аварийные партии. Самое опасное в этих случаях - когда при пожаре выгорают сальниковые уплотнения забортных отверстий и в отсеки поступает вода - тогда корабль не спасти (так случилось с Комсомольцем). Перед вводом аварийной партии, с пульта ГЭУ вышли спасшиеся КГДУ Мышкин и ТТ Ватаман. Я входил с первой партией с кормы, в паре с Олегом Лукьянчиковым. Когда открыли переборку в 8 отсек, предстала страшная картина - все в дыму, видимость ноль, температура очень высокая. Сразу у переборки в восьмом лежало несколько трупов... Потом уже в ремонте, мы убедились, что кремальерная ручка на переборке в восьмом (металл 6-8 см), был погнут руками погибших!

Зайдя в отсек, я прошел на пульт, там лежал Игорь Леонов, доложил параметры установки. В этих условиях мы могли находиться не более десяти минут (в ИП-6), в ИДА чуть больше, но в них менее удобно. Потом, неожиданно началось короткое замыкание в районе береговых автоматов АЗ (думаю, так как не расшиновали батарею в корму). С ЦП дали команду немедленно выходить, а коротило как раз над выходом из пульта, т.е. я оказался отрезанным. Одна партия вышла, Олег Лукьянчиков крикнул, что надо подождать меня, и тогда я пополз под разрядами, по трупам...

Хочу рассказать про КТГ Сашу Зеленского. Во время начала пожара он отдыхал в каюте на деаэраторной площадке в 7 отсеке. Когда все началось, один турбинист (к сожалению, не помню фамилию!) на самом деле совершил геройский поступок. Он без аппарата забежал в каюту и разбудил своего командира (Зеленского) и после этого там же упал! Командир турбинной группы в полной темноте, в аппарате, подал ЛОХ в свой отсек, собрал оставшихся в живых турбинистов и вывел их в корму! Таким образом, он действительно спас корабль.

Когда к нам подошел спасатель (через день?), очень долго не могли завести буксирные тросы. Они рвались. Нас сносило к чужим берегам, прошла команда готовить корабль к затоплению. Оставалась последняя надежда. К счастью, выдержало АБУ (аварийное буксирное устройство). После того, как нас взяли на буксир ( Памир ? ), в течение недели буксировали ( в сопровождении БПК ) в Западную Лицу для выгрузки боезапаса. В течение этой недели к нам закинули аварийную партию с нашей дивизии во главе с НЭМС - К. С. Одигитриевским. За эту неделю вводили аварийные партии, выносили погибших, одним словом боролись с последствиями аварии.

Почему-то наших товарищей похоронили без нас, не дождавшись одного дня!

После возвращения в базу, корабль с нашим экипажем (!) отбуксировали на завод в п. Роста, и только после этого мы передали корабль другому экипажу на время отпуска и убыли в отпуск в санаторий Дивноморское. Впоследствии, корабль ремонтировался четыре года (средний ремонт) и потом вошел в состав 7 дивизии. После аварии только два офицера списались на берег - КТГ Зеленский (Палдиски, уч. центр) и КГДУ Мышкин (Сибирь, ВП). В основном, все офицеры были переведены на боевые корабли (я был переведен на К-125 КГАТ, в последствии стал там же КДЖ).

Это вся история аварии на К-131.


Вот список погибших:

Капитан 3 ранга А. Черняев
капитан-лейтенант И. Леонов
мичман С. Яковлев
мичман В. Трубицын
мичман Ю. Шкинь
мичман Д. Поцюс
старшина 2 статьи Г. Абрамян
старший матрос А. Гружас
старший матрос Иванов О. А.
матрос Н. Приходько
матрос И. Бондаренко
матрос В. Половой
матрос В. Митрофанов

Памятник погибшим на АПЛ К 131 в Видяево.
Tags: Флот
Subscribe

  • (no subject)

    18 лет. Как один день.

  • (no subject)

    14 лет. Как один день. Запись сделана с помощью приложения LiveJournal для Android.

  • (no subject)

    А МПК "Брест" 21 год. Для корабля это возраст. Но все еще в строю. Удачи тебе, заводской номер 104 *и немедленно выпил*

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 8 comments